Людовик. Потому что раз твой отец жив, он сам располагает своим состоянием как ему заблагорассудится. Может спустить все в казино или пожертвовать монастырю, или просто отдать бедным. Марешаль никогда не был игроком. Он согласился одолжить мне эти деньги только потому, что уверен в своей выгоде. Раз твой отец жив, ты не получаешь наследства. Нет наследства, нет и гарантии, значит, не будет и денег в понедельник на столе судьи Бонне. У нас снова все опишут – и квартиру, и твои драгоценности, и все остальное.

Люси. Ты действительно думаешь, что Марешаль теперь откажется?

Людовик. Никогда он не станет рисковать.

Люси. Боже мой! Снова начинается этот кошмар.

Людовик. Да, если только…

Люси. «Если только»?

Людовик…если до понедельника твой отец перестанет оживать. Это наша единственная надежда.

Люси. Значит, надо выбирать между отцом и тюрьмой?

Людовик. Да! А я так великолепно действовал. Марешаль проглотил приманку вместе с крючком, все шло как по маслу, и вдруг – лопнуло. Все рушится! Я проклят… Я проклят… (Падает на диван.)

Некоторое время оба молчат.

Люси. Мой дорогой Людовик, наберись мужества!

Людовик. Я погиб… Я конченый человек… Оставь меня… Найди другого мужчину, который сможет сделать тебя счастливой… Оставь меня…

Люси. Послушай, Людовик, надо быть реалистом, это легкое улучшение не может долго продолжаться, и до понедельника еще достаточно времени, чтобы окончательно умереть.

Людовик. Зрачок! Теперь сердце бьется! Пойми, Люси, я не желаю смерти твоему отцу…

Люси. Я знаю, Людовик.

Людовик…но в этом наше единственное спасение!

Из спальни тихо появляется профессор Гаррон. Он очень взволнован.

Профессор Гаррон. Невероятно! Впервые в моей жизни происходит такое.

Людовик. Короче, в двух словах, какова ситуация?

Профессор Гаррон. Он открыл один глаз.

Люси. О боже! (Бросается в спальню.)