Людовик. Отменить… Легко сказать. А вы уверены, что в понедельник Стефан будет еще жив?

Профессор Гаррон. Я не знаю, но восстановление функций идет с такой быстротой…

Людовик. Вы можете поручиться?

Профессор Гаррон. Нет…

Людовик. Так я и думал. В настоящий момент похороны организованы. Телеграммы разосланы по всему миру. Священник церкви Сен-Жермен де Пре даже отменил концерт народной песни. Очень мило с его стороны, так как похороны Стефана дадут ему меньше прибыли, чем блюзы о Христе. Администрация кладбища Пер-Лашез дала свое согласие. Когда даже на кладбище Банье нет мест!

Профессор Гаррон. Пер-Лашез! При чем здесь это, мы же не можем организовать похоронную церемонию, когда покойник в данный момент ест бульон с вермишелью.

Людовик. Предположим, мы все приостановим. Не успеют разослать телеграммы о воскрешении Стефана, как он снова умрет, уже по-настоящему. Как мы будем выглядеть, рассылая новые телеграммы с опровержением? Люди совершенно запутаются, и на похоронах не будет ни одного человека.

Вивиан. Я тоже не люблю попадать в ложное положение, но не понимаю, чего вы добиваетесь?

Профессор Гаррон. Я тоже.

Людовик. Ни один человек, кроме Луизы, не заинтересован в том, чтобы стало известно о воскрешении Стефана из мертвых.

Профессор Гаррон. Я вас не понимаю.

Вивиан. Я тоже.

Людовик. Ладно, признаюсь, я затеял финансовую операцию, которая провалится, если станет известно до понедельника, что Стефан не умер. Это для меня вопрос жизни и смерти.

Профессор Гаррон. Браво! Странным способом вы ведете свои дела. Но я не понимаю, с какой стороны это касается меня и почему вы думаете, что мы тоже заинтересованы в молчании.

Людовик. Если вы считаете, что выдавать свидетельство о смерти покойника, который сейчас ест бульон с вермишелью, – хорошая реклама для профессора Гаррона… Что ж, это ваше дело!