Людовик. Ну и что? Он сказал, что я плохо кончу, если истцы не заберут назад свои жалобы.

Люси. А они не заберут?

Людовик. Есть все основания для того, чтобы они их забрали в понедельник.

Люси. Но почему?

Людовик. Потому что в понедельник им будет выплачено все до копейки и их убытки будут возмещены.

Люси. Ты действительно в этом уверен?

Людовик. Теперь я смогу занять эти деньги. Они кинутся со всех ног, чтобы вручить мне эти двести миллионов!

Люси. А!!! Из-за наследства!

Людовик. Теперь у меня есть гарантия.

Люси. Ты уверен? Но кто тебе их даст взаймы?

Людовик. Марешаль!

Люси. Марешаль? Уже два месяца он не подходит к телефону и Женевьевы нет дома, когда я звоню… Вот так дружба!

Людовик. Когда Марешаль узнает, что ты наследуешь такое состояние, он найдет деньги. Наведет справки, конечно, задушит меня процентами, но я получу свои двести миллионов.

Люси. До понедельника?

Людовик. Да. В восемнадцать ноль-ноль чек будет на столе у судьи. Все хотят закончить это дело полюбовно. Берже мне говорил.

Люси. Берже, как все адвокаты, оптимист.

Людовик. Уверяю тебя, все будет в порядке. Мы сохраним и квартиру и замок.

Люси. Если бы это было правдой!

Людовик. Мы сможем начать все сначала… Мне уже легче дышится. Камень с души свалился.

Люси. Во всяком случае, если ты выкрутишься и на этот раз, не забывай, что нас чуть не погубил этот подлый Никола Трюмо. Он такой негодяй!

Людовик. Я задушу когда-нибудь этого типа.

Люси. Я не могу понять, как ты – такой тонкий, такой умный человек – позволил этому типу себя запутать! Он всегда казался мне подозрительным! Я не доверила бы ему даже мою сумочку.

Людовик. Ты должна была меня предупредить!

Люси. Я пыталась! Много раз! Но ты же всегда… твердил: «Не вмешивайся в это!» Ты был буквально загипнотизирован им. Конечно, он прикрепил к твоей двери красивую табличку: «Генеральный директор». (Открывает свою сумочку и вынимает бронзовую дощечку.) Вот все, что мне удалось спасти во время кораблекрушения.