Он (сдерживая ярость): – Я же выходил!

Она : – Хорошо, хорошо, если вам есть что скрывать...

Он (орёт): – Есть! Мне есть, чёрт побери, что скрывать!!!

Она : – Хорошо, хорошо! Не орите, дышите поверхностно.

Выскальзывает за дверь.

Он (шепчет, боксируя свисающие концы боа): – Покой и одиночество! Покой! И одиночество!!

Трещит вагонное радио.

Сладкий голос сладко сообщает: «Уважаемые пассажиры! В нашем вагоне повышенного комфорта и усиленных удобств вы можете посетить купе-кинотеатр и посмотреть... посмотреть...» Слышится сдавленный хохот, возня, радио отключается.

Он : – Чёртов бордель...

Переодевается в полосатый халат, сдвинув косметику, ставит на столик коньяк, на стену вешает портрет Хэмингуэя. Опрыскивает всё своим дезодорантом, в особенности розовое боа.

Осматривает дело рук своих, и, глядя в зеркало, проверяет чистоту зубов и выбритость щёк.

Открывается дверь, проводник протягивает ему стакан сока.

Он : – Что это?

Проводник (сдувая с носа боа): – Апельсиновый фреш.

Он : – Я не заказывал!

Проводник : – Это для вашей дамы.

Он : – Для мо-ей?!! Вы сбрендили?! Эта дама такая же моя, как и ваша!

Проводник : – Да? А мне показалось... (Подмигивает и делает концами боа легкомысленные движения).

Он (сухо): – Вам показалось.

Дёргает дверь, собираясь закрыть её, но проводник подставляет ногу.

Проводник : – Что делать с соком, мёсьё?

Он вырывает стакан, плеснув себе на халат, и всё-таки рывком закрывает дверь. Брезгливо держит стакан двумя пальцами, не зная, куда поставить – столик занят косметикой.