Шеф кивнул: мол, другого от тебя и не ждал.

На столике лежала скромная черная кожаная папочка с кодовым замком. Арсений знал, что скромной она только выглядит. Реально она очень даже непростая. Ее невероятно трудно вскрыть без знания кода, под скромной кожей ее скрывается сверхпрочная сетка, разрезать которую очень сложно, содержание лежащих в ней документов невозможно узнать даже путем просвечивания любыми, скажем, рентгеновскими, лучами, ибо в стенках папки заложены пластины-экраны из особого сплава; а кроме того, в ней имеется незаметная кнопочка, при нажатии которой внутри проливается кислота, уничтожающая все бумаги. Именно в ней у Шефа всегда содержалось все, что касается очередного заказа.

Вот и теперь из папки на свет появилось несколько листочков.

— Выбрал я именно тебя, Алтаец, именно потому я тебя выбрал, что ты воевал. А заказ исходит от людей военных, причем в отношение человека, как и ты, повоевавшего. Получается, это как бы ваше внутреннее, семейное дело. Впрочем, это так, лирика, лирика все это. Главное в другом. Наш пациент должен предварительно получить своеобразную «черную метку», предупреждение, что он будет убит.

— Зачем?

— Это их дело, Алтаец, их это дело.

— Дело их, а голову подставлять мне!

— Они за это платят, — очень мягко напомнил Шеф. — Они за это очень хорошо платят.

Шеф очень не любил лишние вопросы. А разговоры об опасностях и трудностях вообще не признавал, называя их лирикой и вкладывая в подобное нейтральное слово изрядный заряд пренебрежения и презрения.

— Извините, — буркнул Арсений.

— Бывает-бывает, — кивнул Шеф. — Итак, перед тем, как ты узнаешь все остальное, мне необходимо узнать о твоем принципиальном согласии. Мои правила ты знаешь: до этого момента можешь отказаться от задания без каких-либо последствий для тебя.

Да, Арсений об этом был проинформирован еще когда вступал в организацию.