Солдаты отдают честь.

Нарышкин выходит, раздвинув на мгновение портьеры и впустив в альков звуки музыки и яркий свет канделябров из бальной залы. Когда портьеры смыкаются за ним, свет исчезает, музыка приглушается. Внезапно оркестр перестает играть; Нарышкин возвращается, делает предостерегающий жест; солдаты становятся по стойке «смирно». Нарышкин отводит портьеры в стороны, чтобы пропустить внутрь Екатерину. Она в пышном парадном облачении, при всех императорских регалиях. Екатерина останавливается с суровым видом у самого входа. Солдаты падают на колени.

Екатерина. Выполняйте приказ.

Солдаты хватают Эдстейстона и грубо бросают к ногам императрицы.

Екатерина (холодно глядя на него.) So.

Эдстейстон (плаксиво-раздраженным тоном). Я не приходил ни в первый, ни во второй раз. Меня приносили. Чертовское нахальство, вот как я это называю.

Екатерина. Думайте, прежде чем говорить.

Эдстейстон. К чему? Полагаю, что вы очень величественны и красивы, но мне вас не видно, и я вас не боюсь. Я — англичанин, вы можете похитить меня, но не запугать.

Нарышкин. Не забывайте, к кому вы обращаетесь!

Екатерина (в ярости от его вмешательства). Помни, что собаки должны молчать!

Нарышкин съеживается.

А, вы, капитан, помните, что, хоть я и славлюсь своим милосердием, есть пределы терпению даже у императрицы.

Эдстейстон. Как человек может хоть что-нибудь помнить, когда он связан по рукам и ногам таким дурацким образом? Я с трудом дышу. (Делает безуспешную попытку освободиться.) Видите? Будьте милосердны, ваше величество: велите меня развязать. Право, вы должны извиниться передо мной.