Сержант (радостно). Благослови вас господь, матушка. Пойдемте. (Идет впереди нее). Это дьявол попутал вашего любезного, что он попортил мне кишки и чуть дух не вышиб. Мы должны прощать своих ближних.
Сцена четвертая
Треугольный альков, отделенный от огромной дворцовой бальной залы аркой, завешенной тяжелыми портьерами. Свет приглушен красными абажурами на свечах. В стене, примыкающей к той, где прорезана арка. дверь. Единственный предмет меблировки — очень красивое кресло у арки. В зале танцуют полонез под звуки военного оркестра.
В дверь входит Нарышкин, за ним солдаты, несущие Эдстейстона, все еще привязанного к шесту Измученный, угрюмый, он не издает ни звука.
Нарышкин. Стой! Снимите арестованного с шеста.
Солдаты плюхают Эдстейстона на пол и вытаскивают шест. Нарышкин склоняется над ним и говорит издевательски.
Ну, вы готовы к пыткам? Это личный застенок императрицы. Могу я быть чем-нибудь полезен? Вам стоит только намекнуть.
Эдстейстон. У вас все зубы целы?
Нарышкин (удивленно). При чем тут?..
Эдстейстон. Его величество король Георг Третий потребует шесть из них, когда известие о том, что вы сделали со мной, достигнет Лондона. Так что берегитесь, черт вас подери!
Нарышкин (испуганно). О, уверяю вас, я только выполняю приказ. Лично я ненавижу пытки и спас бы вас, если бы мог. Но императрица горда, а какая женщина простила бы нанесенное вами оскорбление?
Эдстейстон. Будьте вы прокляты!
Нарышкин (чуть не со слезами). Право, я не виноват. (Солдатам, грубо.) Вы получили приказ? Помните, что должны делать, когда императрица отдаст распоряжение?