В то же мгновение из глубины сцены появляется королева со своей камеристкой.

Не Розенберг ли это? Вот бесстыжий! Зови его!

Камеристка (зовет) Ну, где вы, право, сударь? Вернитесь! Королева приказала!

Цавиш возвращается, смущенно вертя в руке свой берет.

Королева

Иль я сегодня не в своем рассудке, Иль это лихорадка разыгралась, Иль потеряли вы последний стыд И разума остатки? Нету слов! Но ваше поведение — безумство! Оно уже бессмысленно-бесстыдно. Когда я прибыла, вы завопили; То были вы, от вас в пяти шагах Стояла я — и знаю. С той поры Меня не оставляют ваши взгляды, — Я им названия не нахожу, Но в бешенство они меня приводят.

(Приближаясъ к нему.) Во время танца вам дала я руку, И вы — наглец! — пожать ее посмели! Кто я? И кто вы сами? i

Цавиш

О, простите!

Королева

Так принято у вас чтить королеву? Будь я не так горда, чтоб мужнин гнев В своих делах мне призывать на помощь, Будь здесь, в Богемии, все, как у нас, Где обладает женщина правами, И голосом, и властью совершать, Что ей угодно, ибо королева Не попросту супруга короля,

Но повелительница, вы бы, сударь, Закаялись дерзить!

Цавиш

Прошу, простите!

Королева

Теперь — простите! Дерзость поначалу, А после — низменное раболепство. Что прятали у статуи вы, сударь?

Цавиш У статуи? Да что же там?

Королева

Записка!

Цавиш

Записка, в самом деле!

Королева (камеристке)

Принесите! Камеристка приносит. Что там написано?

Цавиш

Почем я знаю?

Королева Вы спрятали ее!

Цавиш Я? Право, нет! Королева Когда я шла сюда.