Мария (хватается за голову). Господи! Когда это я разъезжала!

Петринский. Не бойся! Глафира научит!

Ана (разражается громким смехом). О, буржуа! Мелкий, неисправимый буржуа! (Продолжает смеяться.) Значит, по-твоему, Глафира испортит твою жену, так?

Петринский (сердито). А ты думаешь, научит ее скромной и экономной жизни?

Ана (продолжает смеяться). Но ты мелкий… мелкий буржуа! Хотя и превосходный хирург!

Петринский. Мне этого достаточно.

Ана (подходит к нему и кладет руку ему на плечо). Нет, этого тебе недостаточно, милый! Ты – гордость болгарской науки, твое имя известно за границей, скоро ты станешь академиком! Разве достойно такого ученого, как ты, мелочное и непочтительное отношение к жене?

Мария. Для него женщина – тупое существо, которым управляют только инстинкты и железы внутренней секреции. Она лишена ума, этики, достоинства.

Ана (удивленно). И ты все это терпишь?

Мария. А что делать? Для него главная добродетель в женщине – безропотное терпение.

Ана (Петринскому). Ты и обо мне такого же мнения, Харалампий?

Петринский. Ты входишь в другую категорию.

Ана. А почему бы в эту категорию не включить Глафиру и твою жену?

Петринский. Потому что ты получила одно воспитание, Мария – другое, а Глафира – третье. Поняла? Одним словом, все в твоей жизни способствовало тому, чтобы ты стала порядочной женщиной, а некоторые обстоятельства в ее семье… (Указывает на Марию.)

Мария (возмущенно его прерывает). Ну что непорядочного ты находишь в моей семье?

Петринский. Твой отец был против нашего брака! По его мнению, ты должна была выбрать себе мужа помоложе! А это утверждение – чистый биологизм и отрицательно влияет на твое поведение!

Мария (вне себя). Не переиначивай! Мой отец восставал не против твоего возраста, а против твоего прошлого. Он собрал о нем достаточно сведений. (В приступе гнева.) И боюсь, скоро ты заставишь и меня пожалеть, что я его не послушалась!