Петринский. А ты как посмела превращать мою жену в сводницу?

Глафира. Господи! Ты на самом деле чудовище!

Петринский. А вы обе – женщины легкого поведения! (Указывает на них.)

Мария (презрительно). Оставь его, милая! Где ему понять твою драму!

Петринский. Драмы переживает ее тело, а не душа!

Глафира. Чужая душа – потемки, Харалампий! (После короткой паузы.) Что ты собираешься делать с письмом?

Петринский. Я не обязан давать тебе объяснения.

Глафира (взволнованно). От него зависит судьба Двух семей!

Петринский. Поздновато ты вспомнила об этой судьбе.

Глафира (презрительно). Покажешь письмо Велизару?

Петринский. Никому не буду показывать! Но мне оно понадобится в суде, если ее милости придет в голову не давать развода! (Указывает на Марию.)

Мария (возмущенно). Будь спокоен! Я не собираюсь навязываться!

Петринский. Все женщины так говорят до развода! А на суде ведут себя совсем иначе.

Мария. Замолчи! Я не такая, как другие твои жены!

Петринский. Хм! Посмотрим.

Глафира. Значит, ты используешь письмо только для суда?

Петринский. Да! Ни один суд не может принудить порядочного человека жить со сводницей.

Мария (вне себя). Хватит повторять это гнусное слово! И не коленях будешь меня просить, не останусь больше в твоем доме!

Петринский (удивленно). А кто собирается становиться на колени?

Мария снова падает в кресло, закрывает лицо и отчаянно рыдает.

Глафира (Марии). Не плачь! Он и не собирается разводиться.

Петринский. Вот как! Посмотрим!

Глафира (Харалампию). Когда-то ты был не лучше меня! А теперь, когда молодость прошла, превращаешься в блюстителя семейной морали! (Марии.) Я знаю его давно! Он привык мучить женщин, как подопытных животных у себя в лаборатории.