Воцаряется тишина.

БАБКА. Кто ж её так-то?

ВОДИТЕЛЬ. Ваша, кто.

БАБКА. Да? Моя?

Пауза.

ВОДИТЕЛЬ. Че, едем или как?

БАБКА. Чиво?

ВОДИТЕЛЬ. Едем или как?

БАБКА. Чиво?

ВОДИТЕЛЬ. Едем или как?

БАБКА. Ааа. Да куда ж я… Поезжайте уж.

ВОДИТЕЛЬ (заглядывает в салон). Трешка с вас.

БАБКА. Уже?

ВОДИТЕЛЬ. А вы как хотели?

Бабка протягивает ладонь с мелочью. Водитель отсчитывает. Тянет Бабке гвоздики.

ВОДИТЕЛЬ. Ваше.

Бабка не реагирует.

Водитель долго держит цветы, потом кладет их на снег у ног Бабки и уезжает.

Бабка стоит, не шевелится, тупо смотрит на парадный вход роддома.

Подъезжает милицейский уазик. Его содержимое заходит в роддом, потом выходит с Матерью, заталкивает её на заднее сиденье.

Уазик уезжает.

Начинает смеркаться. В окнах роддома загораются окна.

А бабка все стоит и стоит.

Темнеет.

Бабка стоит. Держит сверток, который лишь изредка попискивает.

Становится совсем темно.

ГОЛОС. Бабке повезло. Она только слегка отморозила пальцы на ногах. Я же получила своё первое в жизни воспаление легких и не смогла присутствовать на суде, где предполагалось использовать меня в качестве смягчающего обстоятельства. И потому в следующий раз я увидела мать, когда мне было пять лет…

4

Комната с шифоньером и кроватью. На кровати в полутьме сидит девочка, похожая на мальчика. Она рассматривает свое отражение в дверце шифоньера.

Заходят Мать, Бабка и пьяный мужик с галстуком. Включают свет.

Мать ярко накрашена, на голове рыжий шиньон.

Девочка долго смотрит на них.

МАТЬ. Знаешь, кто я?

Девочка отрицательно машет головой.