Поверь мне дело не в страхе, да к черту страх, я и не боюсь, я просто убегаю. А убегаю сам не зная зачем. Да и куда убегаю. Никуда не убегаю. Вот ведь он — я. Мне только кажется, что я сейчас где-то в нейтральной зоне, а ведь я стою все там же, на поле боя, только спину повернул и глаза закрыл. Мне ведь скоро и повернуться то некуда будет. Мне сорок шесть лет. Поздно в жмурки играть. Вот ты спрашиваешь почему я за двадцать лет так и не развелся? А я не знаю. Я все время отворачивался. Двадцать лет! В это время миллионы людей влюблялись, женились, умирали. А я стоял на месте и жмурился. Почему? Я вообще удивляюсь, как я в своей жизни чего-то добился. Да и добивался ли я чего-то….

Ева: Витя, я люблю тебя не потому, что ты большой, сильный и красивый. А потому, что ты такой же как и я, маленький, слабый и глупый.

Виктор: Да, ну спасибо тебе, и я такой же молодой как ты.

Ева: Нет. Вот тут ты не прав… Ты намного моложе меня. Поэтому я тебе и помогаю позвонить…

Виктор: Не, ну действительно смешно. Знаешь, президенту позвонить для меня сейчас проще. Похлопотать за кого-нибудь другого всегда легко, а так, когда самому… да и еще по…

Ева: Так… набрала… Зовет! Бери трубку!

Виктор (берет трубку): Але, здравствуйте… Кто говорит?… Ааа… А как ты думаешь кто это? Ну да я тут давно не звонил, да что там не звонил, вообще не общался, да не только с тобой… но ты не думай, это самое…

Затемнение.

Пятая сцена

Комната матери и Романа.

Роман (говорит по телефону): Этого я не могу сказать, это не мое дело. Не хочешь, не приходи… Никто не грубит, просто я не вижу в этом никакого смысла. Да. Я тоже так думаю. Хорошо. Постараюсь. До свидания.