Эйлиф. Мне-то еще можно было бы посидеть…

Фру Стокман. Нет, и тебе нельзя. Ступайте оба.

Мальчики прощаются и уходят в комнату налево.

Xовстад. Так вы полагаете, что мальчикам вредно слушать такие разговоры?

Фру Стокман. Уж не знаю, но мне это не по душе.

Петра. Ну, мама, это, право, совсем нелепо.

Фру Стокман. Может быть. Но раз мне не по душе?.. По крайней мере не у нас дома.

Петра. Столько неправды и дома и в школе. Дома надо молчать, а в школе нам приходится прямо лгать детям.

Хорстер. Вам приходится лгать?

Петра. Или вы думаете, нам не приходится учить их многому, во что мы сами не верим?

Биллинг. Это уж вернее верного.

Петра. Будь только у меня средства, я бы открыла свою школу и там бы все иначе поставила.

Биллинг. Ну, какие там средства!…

Xорстер. Если вам так этого хочется, фрекен Стокман, то помещение я могу вам предоставить. Старый большой дом покойного отца стоит почти пустой. В нижнем этаже огромная зала…

Петра (смеясь). Да, да, спасибо вам. Только вряд ли что-нибудь выйдет из этого.

Xовстад. Нет, фрекен Петра скорее, кажется, перейдет в наш лагерь – газетных работников. Ах да, успели ли вы просмотреть английский рассказ, который обещали перевести для нашей газеты?

Петра. Нет еще, но не бойтесь – получите вовремя.

Доктор Стокман (выходит из кабинета, размахивая распечатанным конвертом). Ну, господа, вот так новость для города!

Биллинг. Новость?

Фру Стокман. Какая же новость?

Доктор Стокман. Большое открытие, Катрине!

Xовстад. Да?

Фру Стокман. И это ты его сделал?

Доктор Стокман. Именно. (Расхаживая по комнате.) Пусть-ка теперь по обыкновению скажут, что все это одни пустые выдумки да сумасбродные затеи! Небось, остерегутся! Ха-ха! Остерегутся, я думаю!

Петра. Да скажи же, в чем дело, отец!

Доктор Стокман. Дай срок, дай срок, все узнаете. Ах, будь тут сейчас Петер! Да, вот и видно, как мы, люди, можем иногда быть слепы… словно кроты.