Любовница. Должно быть. Потому что он слег, вернее, его уложили в постель, и он пролежал в ней тридцать один год. Он любил, чтобы ему читали вслух.

Жена (пытается говорить спокойно, но не может сдержать смех. Прикрывает рот рукой, смотрит то на одного, то на другого). Бедняга. (Успокаивается, но, взглянув на Дочь, которая смотрит на нее с отвращением, снова начинает смеяться; наконец берет себя в руки.)

Любовница (после того, как затихает второй, более короткий приступ смеха, серьезно). Ш-ш! Да, он любил, чтобы ему читали вслух.

Жена в продолжение всего этого монолога давится от смеха.

Все это было нелегко для семьи и быстро редеющего круга друзей, потому что он был туг на ухо и приходилось довольно громко кричать. (Поднимает кверху указательный палец правой руки.) Вдобавок… вдобавок все знали, что зрение у него острое, как у стервятника.

Друг тоже начинает посмеиваться.

Дочь. Перестаньте!

Любовница. Так что в конце концов пришлось нанимать ему чтецов.

Жена смеется.

Дочь. Перестаньте!

Жена (не в силах больше сдерживаться). Как у стервятника?

Истерически смеется, ее смехом заражается Сын, а также, хотя и в меньшей степени, Врач и Сиделка.

Дочь. Перестаньте!

Жена. Вы все это выдумали, правда?

Любовница (теперь и она не выдерживает и начинает смеяться). Конечно, все от первого до последнего слова!

Примечание. Смех этот, хотя он и похож на самопроизвольный хохот, возникающий под воздействием марихуаны, на деле вызван крайним напряжением, усталостью, бесконечной грустью человеческого бытия, — другими словами, всем тем, что всегда на нас так действует. Еще замечание: те, кто смеялись менее самозабвенно, успокаиваются раньше других, хотя Сын, возможно, смеется несколько дольше всех остальных. Жена и Любовница стоят обнявшись.