Мисс Фитт. Никто не встречал мою мать?

Мистер Бэррелл. Это еще кто?

Томми. Как же – мисс Фитт!

Миссис Руни. Ну, дорогуша, если вы готовы, то я тоже. (Они с усилием преодолевают последние ступеньки.) Ну и невежи, нет бы посторониться.

Шарканье ног.

Женский голос. Долли, осторожней.

Миссис Руни. Благодарю вас, мисс Фитт, благодарю вас. Теперь прислоните меня к стенке, просто как ковер, и все, пока довольно. (Пауза.) Простите, я не знала, что вы ищете мать, если б я знала, я бы не стала вас так обременять. Вы столько времени со мной проколдобились.

Мистер Тайлер (с изумлением). «Проколдобились» – ну и ну!

Женский голос. Долли, пойдем, моя хорошая, надо занять места на платформе. Дай ручку и держись крепко, а то может затянуть под поезд.

Мистер Тайлер. Вы потеряли мать, мисс Фитт?

Мисс Фитт. Доброе утро, мистер Тайлер.

Мистер Тайлер. Доброе утро, мисс Фитт.

Мистер Бэррелл. Доброе утро, мисс Фитт.

Мисс Фитт. Доброе утро, мистер Бэррелл.

Мистер Тайлер. Вы потеряли мать, мисс Фитт?

Мисс Фитт. Она обещала, что будет с последним поездом.

Миссис Руни. Я, конечно, молчу, но это не значит, что меня здесь нет. Мои страдания продолжаются.

Мистер Тайлер (обращаясь к мисс Фитт). Под последним поездом…

Миссис Руни. Конечно, я держусь в стороне, но не стоит обольщаться – я все прекрасно замечаю. Я все вижу: вот холмы, вот длинная-длинная ограда ипподрома, она покрашена белым, вот три красные трибуны, а вот и наш чудесный придорожный вокзальчик, и вы, да, даже вы, и над вами, надо всем – синева с набегающими облаками… И вот я стою и все это вижу. (Дрожащим голосом.) О, если бы у вас были мои глаза, вы бы поняли, что они сейчас видят… мои глаза… Боже, чего они только не видывали… и ничего… Так что же я… из-за таких пустяков… Зачем я достала платок?