НИНА СЕРГЕЕВНА. Венки ещё вокруг пальмы поставь.

ВЕРА ИВАНОВНА. И поставлю.

Вера Ивановна поставила вокруг пальмы венки. Отошла в сторону, смотрит.

Пошла к выходу, засунула в ручку входной двери ножку стула.

Чтоб никто не вошёл и не узнал.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Ты просто клад, находка для театра. Ты ещё и художник, и завпост! Всё придумала! Какая симпатичная декорация. Театру и тратиться не надо, уже всё есть.

ВЕРА ИВАНОВНА. Эти венки из «Утиной охоты».

Молчат.

НИНА СЕРГЕЕВНА (грозит кулаком в сторону фотографий). А меня выгнали – сделали суфлёром. Карячилась им тут всю жизнь, а они меня так опустили в конце жизни.

ВЕРА ИВАНОВНА. Ну, хорош уже, дай настроиться.

НИНА СЕРГЕЕВНА (опять грозит кулаком в сторону фотографий). Но пусть они не думают! Талант видно из 78 ряда! И про бездарность всё понятно через пять минут после начала спектакля! Так что не нужны никакие рецензии, звания и прочее!

ВЕРА ИВАНОВНА. Ну, дай собраться, говорю?!

НИНА СЕРГЕЕВНА. Ещё раз говорю: сколько не перекрашивай собаку в енота, она собакой и останется!

ВЕРА ИВАНОВНА. Ты кого это собачишь?

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да не про тебя.

ВЕРА ИВАНОВНА. А-а, про них.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Про них. Не вопрос. О, как я люблю этот неугомонный творческий зуд бездарностей!

ВЕРА ИВАНОВНА. Ты про что опять?

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да про этих.

Пауза.

Нина Сергеевна надела очки, взяла листки бумаги со стола.

Слюнит палец, листает.