ВЕРА ИВАНОВНА. Давай.

НИНА СЕРГЕЕВНА. С первой картины?

ВЕРА ИВАНОВНА. С первой. Читай ремарку.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Нет, всё-таки, как я вовремя ушла из артисток.

ВЕРА ИВАНОВНА. Слушай, это какое-то сумасшествие. Иди, сядь, стой, не двигайся! Ты не ушла! А тебя «ушли»! Тебе семьдесят лет! Заткнись, трындычиха! У тебя на каждое слово – десять! Тихо! Девяносто рублей зарабатываешь! Молчи! Действие первое! Явление первое! Читай ремарку! Начали!

Молчание. Нина Сергеевна пыхтит, теребит в руках листочки.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Пожалуйста.(Громко). «Графиня выходит в зало и стоит посерёдке. Из правой двери выглядывает Анхелина». Ну, всё, говори своё.

ВЕРА ИВАНОВНА (вдруг подняла руки в воздух, подбежала на цыпочках к пальме, принялась с улыбкой тонким голосом «петь», глядя вытаращенными глазами в стенку).

«Скажи мне, Анхелина,

А где наш граф, который ночью

Поздно вдруг явился, растрепан,

Не в себе, не в духе,

На себя не обратился,

Где спит он? Он упал или лежит

У нашего камина?!

Скажи скорей, скорее-е-е-е-е!

Всеобъемлющее-е-е-е-е!»

Пауза.

НИНА СЕРГЕЕВНА. А это что за последнее слово?

ВЕРА ИВАНОВНА. «Всеобъемлюще-е-е-е-е-е»!

НИНА СЕРГЕЕВНА. А что оно значит?

ВЕРА ИВАНОВНА. Ты пьесу решила обсуждать? Откуда я знаю.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Артисты должны хотя бы понимать смысл того, что они произносят.

ВЕРА ИВАНОВНА. Не обязательно. «Всеобъемлюще-е-е-е-е-е» и всё.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Что ты блеешь, коза?