ВЕРА ИВАНОВНА. Ну, может быть, им весело. Вот, я музыку принесла. Пусть играет.

Нажимает кнопку на магнитофоне.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да с чего они в пляс-то пустились?!

ВЕРА ИВАНОВНА. Автору виднее.

НИНА СЕРГЕЕВНА. А если автор – идиот?

ВЕРА ИВАНОВНА. Начали! Давай, подпляши мне.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Да с чего?! Я не подписывалась под этим. Я только реплики обещала.

ВЕРА ИВАНОВНА. Давай!

Звучит какая-то быстрая, радостная музыка.

Они обе приплясывают вокруг пальмы и венков.

Устали. Сели. Дышат тяжело.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Что это за барахло? Эта музыка – не музыка. Скрипка, бубен и утюг. Новогодний утренник в детском саду для детей с отставанием в развитии.

Пауза. Молчат. Нина Сергеевна села за стол, закурила, трясёт ногой.

Ох ты, горе, муж Григорий. Хоть бы худенький – Иван.

Вера Ивановна встала у окна.

Смотрит на кран, который на стройке туда-сюда возит что-то на стреле на своей.

ВЕРА ИВАНОВНА. Нина …

НИНА СЕРГЕЕВНА. Чего?

ВЕРА ИВАНОВНА. Вчера я сварила компот из мороженой калины и в квартире воняет солдатскими портянками, казармой.

НИНА СЕРГЕЕВНА. Ну и что?

ВЕРА ИВАНОВНА. Говорят, калина очень полезна. Но нюхать компот из нее невозможно. Кошка сидит на подоконнике, окно открыто, там решетка, кошка смотрит туда, на волю, на воле - идет дождь. Сквозь кашу листьев, совсем темных к ночи, я вижу немножко небо: оно почти белое, там, за тучами. Идет дождь. А я думаю: там кто-то летит в самолете в небе.