АНТОНИНА. Кто подберет, к тому и прицепят… Киевский там или кишиневский…

ТАМАРА. А что, бывает, не прицепляют?

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Жить без надежды нельзя.

ДЕД. Я в Питер еду.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Это справедливо. Тогда правильно, в прицепном. Тогда нас вместе прицепят.

АНТОНИНА. Будем надеяться.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. А в картишки сыграть не желаете?

ДЕД. У меня дочь живет… в Санкт-Петербурге. А сын за границей, в Киеве. Одного внука зовут Леня. А другого Вася, Василий. Он в школу пойдет. Сам я живу в Нащекино. Мы, как на пенсию ушли с женой, сразу же в Нащекино переехали. А газет я в этом году не выписывал. Ни одной.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Хорошо, хорошо. На вас… как?.. сдавать?

ДЕД. Нет. Я спать лягу… (Зевает.) Досплю маленько.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Вон ведь какой… (Зевает.) Какой несговорчивый.

АНТОНИНА. Да отстаньте от него… пусть выспится… (Зевает.) Может, не выспался человек…

ТАМАРА. Однако, не зевайте, пожалуйста. (Зевает.) У меня скулы сводит.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Ну вот, зазевали… Так нельзя. Опять.

ТАМАРА. Нельзя. Конечно, нельзя.

Все зевают.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Между тем мы и часа не простояли. Меньше часа стоим.

АНТОНИНА. Сидим, слава Богу. Сидим.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. А я бы даже лечь согласился… в проходе. Вот здесь. Лишь бы ехали. Вот тут бы и лег, честное слово.

АНТОНИНА (вздыхая). Новосокольники.

ТАМАРА. Кстати, о чае. Ведь нам чай должны принести.