ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Кем же стали вы по профессии?

ТАМАРА. Пианисткой.

АНТОНИНА. Столько вытерпеть… Столько натерпеться…

ТАМАРА. Не совсем пианисткой. Но играю. Играю. Учу. В общем, я учитель музыки. Так называется.

АНТОНИНА. Учительница.

ТАМАРА. Теперь учительниц чаще учителями называют. Учительница мне больше нравится, верно. Учительница — учитель. Писательница — писатель.

АНТОНИНА. Да какие писатели. Теперь и нет писателей.

ТАМАРА. Какие-то есть.

АНТОНИНА. Я слышала, уволили всех писателей.

ТАМАРА. Да нет, оттуда не увольняют.

АНТОНИНА. Уволили, говорю. Им больше денег не платят за то, что писатели.

ТАМАРА. Да им не за то платили… Им гонорары платят. За книги. Вот за что.

АНТОНИНА. Не знаю, больше не платят.

Пауза.

ТАМАРА. Смотрите, проводник по перрону идет.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Жуир.

ТАМАРА. Маньяк.

АНТОНИНА. А мы все сидим.

Дед просыпается.

ДЕД. Это вы тут воркуете? Вы воркуете, а мне тук-тук снятся… тук-тук снятся… стучат.

ТАМАРА. Утро доброе. С пробуждением.

ДЕД. Я ведь, думаете, зачем еду? Я ведь еду в Питер зачем?

АНТОНИНА. Выспался. Повеселел.

ДЕД. На примерку я еду.

ТАМАРА. Костюм примерять?

ДЕД. Хлеборезку, а не костюм.