ДЕД. Поросеночек. Наш. Лежит, поросенок. Что ты делать будешь… Как хочешь, так и выкручивайся… Да-а-а… Это… Уффф-ф. А ты говоришь.

ТАМАРА. Филипп Семенович, можно вопрос?

ДЕД. Задавайте.

ТАМАРА. Вам с красной ртутью приходилось работать?

ДЕД. Я вам так на это отвечу. Сейчас можно обо всем разговаривать, но о чем-то все же нельзя. Я и сам не знаю сейчас, о чем можно, а о чем нельзя разговаривать.

АНТОНИНА. А как же конверсия? Вы в конверсии не участвовали?

ДЕД. Забудьте все, что я вам рассказал.

ТАМАРА. И все же, Филипп Семеныч, вы со своим огородом… в нашем вагоне… прицепном… как бы ответ на этот вопрос… о конверсии… У вас вкусные огурцы были. Спасибо.

ДЕД. Это упрощение. Там все сложнее.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Я тоже хочу сказать. Я не хотел говорить, но скажу. Я внимательно слушал, Тамара, и вот что подумал. Я, Тамара, вот что подумал. Выходите за меня замуж.

ДЕД. Правильно.

АНТОНИНА. Ах? (Едва ли не обморок.)

ТАМАРА. Тоня, Тоня… что с вами… вам плохо?

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ (испуганно). Антонина Павловна… Это я Тамаре сказал… чтобы она выходила…

АНТОНИНА. Извините, извините меня… Так неожиданно.

ИГОРЬ СЕРГЕЕВИЧ. Это я Тамаре сказал…

АНТОНИНА. Так неожиданно… Мне никто никогда не делал предложения…

ДЕД. Он Тамаре сказал, я слышал, Тамаре.

АНТОНИНА. Да конечно Тамаре… Я сразу поняла, Тамаре… Но это так неожиданно. Мне ведь не делали предложения. Никогда.