ВЕРА. И все?
КОНДАКОВ. И все. Бутылка твоя.
ВЕРА. Хозяин, что ты делаешь с моим мягким женским сердцем? Ты же его разбиваешь, как дорогую посуду. (Выходит из комнаты.)
КОНДАКОВ. Чертовы бабы! Как отвлекают. Еще немного, и решимости не хватит. Потом как жить с презрением к самому себе. Нет уж: назвался груздем, полезай в… ящик.
Проверяет, заряжен ли пистолет. Стоя спиной к двери, не видит, как та открывается и в комнату осторожно, на цыпочках вплывает Надежда Аркадьевна. Как тень прошмыгнув мимо Кондакова, садится на стул, сидит в торжественной позе. На лбу у нее нарисован живописно раскрашенный третий глаз.
Кондаков, проверив заряд, возится с ручкой двери, привязывая шнур. Готово. Поворачивается, чтобы пойти к стулу, видит Надежду Аркадьевну, застывает в испуге.
КОНДАКОВ. Что… с вами, Надежда Аркадьевна?
НАДЕЖДА АРКАДЬЕВНА. Третий глаз, голубчик. Как и у вас. Он у меня уже заморгал.
КОНДАКОВ. Как заморгал?
НАДЕЖДА АРКАДЬЕВНА. Там, внутри лба. Вот-вот откроется.
КОНДАКОВ (с искаженной гримасой). Встаньте, пожалуйста, с этого стула.
НАДЕЖДА АРКАДЬЕВНА. Не могу. Я сосредоточена. (Показав на баллон.) Что это такое?
КОНДАКОВ. Взрывчатка.
НАДЕЖДА АРКАДЬЕВНА. Уберите подальше от меня. Я нечаянно могу взорвать.
КОНДАКОВ. Встаньте, ради всех святых. Это опасно!
НАДЕЖДА АРКАДЬЕВНА. Сама знаю. Во мне все бурлит.
Дверь незаметно открывается. Это Вера любопытствует, что происходит в комнате. Выстрел.
Дверь захлопывается. Напряженная пауза. Надежда Аркадьевна сидит в кресле с откинутой назад головой.