ВЕРА. Смешной ты, странный. Как будто мужья в магазинах продаются. Пошла на склад, выбрала… А ты женат?
КОНДАКОВ. Нет.
ВЕРА. Ну вот видишь. Там, откуда я приехала… нас, незамужних, стада целые, как овцы на лугах.
КОНДАКОВ. Оно и видно, что ты с пастбищ. Такая красавица. А тебя балкон варить! Мужиков что ли нет в этой стране?
ВЕРА. У мужиков руки трясутся, хозяин. Он эту штуку (кивнула на баллон) уронит, полдома взрывом снесет.
КОНДАКОВ. А у тебя не трясутся? Покажи. (Вера протягивает ему руки. Он берет их в свои, внимательно разглядывает.) Красивые руки. Разве они созданы для того, чтобы варить железо?
ВЕРА (смутившись, отнимает руки). Да я же за комнату работаю. Поди купи сейчас квартиру… миллионы.
КОНДАКОВ. Да. Капитализм. (Вдруг помрачнев.) Ну иди, Вера. Иди, постой за дверью и… и приходи.
Вера неуверенно покидает комнату, по пути несколько раз оглянувшись.
КОНДАКОВ (стоит задумавшись). Как она на меня смотрела. Есть ведь еще на свете девушки, которые умеют ТАК смотреть. А фигура! А волосы! А… а пистолет я перезарядил? Нет. Надо… перезарядить. Или не надо? Нет, надо. (Ищет патрон в коробочке.) Черт. Где патрон? (Трясет пустую коробку.) Должно быть шесть штук. Я стрелял всего: раз, два, три… пять раз. Ровно пять. Значит должен быть шестой. Вот же на коробке написано: шесть патронов. Тульский оружейный завод. Такие деньги отдал и обжулили. Чем теперь стреляться? Пальцем? Все. Не хочу с таким народом стреляться. Буду жить назло жуликам. (Бросается демонтировать свою систему.) Сначала нас убивают, потом разоряют, потом доводят до самоубийства. Хватит. Будем жить и возрождаться.