Наблюдает за Муромцевым. Он полностью погрузился в созерцание предмета. Наташа, неслышно ступая, подходит к нему и нежно кладет руку на плечо мужчины. От неожиданности он роняет вазу на стул, пытается в воздухе ее поймать. Напрасно. Ваза разбита. Бросаются одновременно собирать осколки, сильно ударившись при этом лбами.

НАТАША. Ай. (Хватается за глаз.)

ФАЗАНОВА (вбегая). Что еще?

НАТАША. Ничего, мама. Ваза. Пустяки.

ФАЗАНОВА. Моя любимая ваза.

МУРОМЦЕВ. Я только посмотреть, а она…

НАТАША. Посуда бьется к счастью.

ФАЗАНОВА. Посуда — да. Но не фаянсовые вазы. Что у тебя на лбу?

НАТАША. Я об косяк ударилась.

ФАЗАНОВА. Что-то я не припомню, чтобы ты ударялась о косяки. (Подозрительно смотрит на Муромцева.) Вы не подрались?

МУРОМЦЕВ. Я… что вы, нет… Может, мне лучше уйти?

ФАЗАНОВА (смягчаясь). Ну-ну. Не принимайте близко к сердцу. (Дочери.) Держи пятак. Приложи ко лбу. А то синяк будет. Садимся за стол. Посмотрите, как моя Наташенька готовит.

НАТАША. Я курицу в духовку поставила подогреть.

Садятся. Муромцев вскрикивает и привстает. Застыл с раскрытым ртом и выпученными глазами.

ФАЗАНОВА. Что… разбили?

МУРОМЦЕВ (одними губами). Осколок.

ФАЗАНОВА. Где? В груди? В спине? Ой, это вам пулю наверно, не вытащили после перестрелки.

МУРОМЦЕВ. От вазы осколок. Я на него сел. Ой, как глубоко вошел.

ФАЗАНОВА. Дайте, посмотрю. (Пытается выдернуть. Муромцев стонет.) Нет, тут щипцами нужно. Наташа, щипцы.