Наташа приносит плоскогубцы.

ФАЗАНОВА. Борис Иванович, держитесь.

Вытаскивает осколок. Торжественно показывает.

Вот какой. Надо рану йодом смазать.

МУРОМЦЕВ. Не надо, чего там.

ФАЗАНОВА. Наташа, вату и йод. А вы снимайте штаны.

МУРОМЦЕВ. Нет, нет, прошу вас…

ФАЗАНОВА. Снимайте, чего там. Мы уже вроде как свои. (Наташе.) Отвернись, ты у нас еще девушка. (Смазывает рану.) Вы кто по знаку?

МУРОМЦЕВ (морщась от боли). Стрелец.

ФАЗАНОВА. И впрямь стрелец. Настреляли тут… Небось, и дочери моей… сердце прострелили.

НАТАША (смущенно). Мама!

ФАЗАНОВА. Да ладно тебе. Борис Иванович, смотрите, какая курочка… Курочка, ой! Курица! Курица сгорела!

Женщины с воплем несутся на кухню.

Возвращаются удрученные. На сковородке черная как уголь птица.

НАТАША. Ничего, мама. Откроем консервы.

ФАЗАНОВА. Консервами Борис Иванович дома питается. Да, Борис Иванович?

МУРОМЦЕВ. Знаете что, откроем лучше шампанское.

Пытается открыть шампанское. Небольшая заминка, вертит в руках пробку. Не получается. Лезет в карман за носовым платком, и только прикладывает его к бутылке, как пробка выстреливает. Фазанова дико вопит.

ФАЗАНОВА. Глаз! Он выбил мне глаз.

От испуга Муромцев резко вскакивает, коленями поддав стол. Салаты со стола опрокидываются на платье Фазановой.

ФАЗАНОВА. Платье! Мое праздничное платье!