Платье ее представляет собой жалкое зрелище.
МУРОМЦЕВ. Простите, извините, я все-таки лучше пойду.
Встает, нелепо кланяясь, пятится задом и, снова спотыкаясь о паркетину, с грохотом падает на пол, больно ударившись головой.
Наташа суетится возле матери, делая ей холодную примочку на глаз и перевязывая его бинтом. Воспользовавшись заминкой, Муромцев хватается руками за шкаф, у которого отсутствуют передние ножки, и пытается подтянуться. Шкаф угрожающе накренился.
Муромцев пытается отползти, но поздно.
Могучий шкаф накрывает собой незадачливого гостя. Грохот и после него звонкая тишина, как после долгой канонады. Женщины застыли, как мраморные трагические изваяния в Некрополе. Томительная пауза.
ФАЗАНОВА (опомнившись первой, шепотом). Борис… Иванович.
Молчание.
ФАЗАНОВА. Борис Иванович, вы… живы?
Без ответа.
НАТАША (со слезами на глазах). Мама, он умер!
ФАЗАНОВА. Наконец-то!
НАТАША. Что ты говоришь?
ФАЗАНОВА. Извини, дочка, вырвалось. Давай попробуем вытащить его.
Пробуют сдвинуть шкаф, безрезультатно.
НАТАША. Он весит целую тонну. Может соседей позовем на помощь?
ФАЗАНОВА. Да? Ты погляди, что делается? Что соседи подумают? Тащи пилу.
НАТАША (испуганно). Что ты собираешься пилить?
ФАЗАНОВА. Не волнуйся, голову ему оставлю. Тащи, говорю. Шкаф выпиливать будем.
Наташа приносит ножовку. Выпиливают в задней части шкафа дыру, через нее вытаскивают вещи. Теперь шкаф можно сдвинуть. Отодвигают. Из-под шкафа — слабый стон.