ПОЭТ.

Вдохновением сильна, насмешит вас речь прямая. Я законник, но она — не закон сатира злая: «Судить — рядить я улучил момент, И на смех всем — теперь я президент, Готов я всех под суд упечь!..» Ну и пошел молоть, не умолкая… Давайте ж слушать… Вот так речь!

Входит Анетта, наливает Поэту вино.

АНЕТТА. Вы, месье, как наш кобель, когда его спустишь с цепи, хотите сразу все обоссать, не ведая своих пределов. А человеку от Бога положен предел. Он что-то может, а чего-то не может. Что-то одно ему дано, но при этом другое отнимается. Таков закон вещей. Ну, а у вас что получается?

ПОЭТ (пьет). А что мне не дано?

АНЕТТА. Вам не дана такая пропасть, что я даже не в состоянье перечесть. Хоть вы и выдающаяся личность, как утверждает кое-кто, но в отношении всего другого, кроме стихов, — вы круглый сирота, можно сказать: лишенец. А если за стихи вам не платят почти что ни гроша, тогда вы перед миром всем ПРОПАЩАЯ ДУША и ИЖДИВЕНЕЦ.

ПОЭТ. А мне плевать на мир!

АНЕТТА. Вот именно поэтому, месье, Бог и наказывает вас — лишает разума. Мир открыт для вас, как верная жена, а вы за это на него плюете. А если он к вам повернется, извиняюсь, задом? Что вы запоете?

ПОЭТ. Можешь налить себе.

АНЕТТА. Если захочу, налью. (Наливает.)

ПОЭТ. Продолжай.

АНЕТТА. Продолжу, когда захочу. Пейте и молчите. Терпение имейте.

Пьют молча.

АНЕТТА. Вы ощипали этот МИР, как утку. Уж я не знаю, на каком месте осталась у него парочка-другая перьев. Что ж, продолжайте, но не презирайте его за то, что он ощипан вами. Не презирайте, иначе он вам ответит позором, и вы умрете под забором.