МУЖЧИНА. Не сейчас… Так вот, работа адская… Жили мы, специалисты, в бараке, от зековского ненамного отличался, зато столовая своя была, площадка волейбольная. Поначалу после работы от усталости с ног валились, но организмы молодые, крепкие, стали потихоньку привыкать, появилось свободное время. Ребята начали к девчатам похаживать, гармошка-бутылочка, меня с собой тащат… А я… А я чувствую, все – устал, поем и в тряпки, на потолок смотрю, пока сон не утащит. Веришь ли, за полгода книгу в руки не взял, да что там книгу, даже газет не читал… Хорошо, что у нас парторгом Михал Васильевич Кудинов работал, мужик отличный был. Как-то позвал меня на день рожденья дочки его младшей, выпили, вышли на веранду покурить… «Чего, мол, с тобой?», спрашивает, «ходишь как в штаны наложивший?». Я ему про хандру свою и рассказал. Тебе, говорит, нужно обстановку сменить. Как говорю, куда я могу со стройки уйти, у нас ведь как в лагере: шаг вправо, шаг влево – побег…

МАЛЬЧИК. Прыжок на месте – провокация.

МУЖЧИНА. Ну, Кудинов говорит – ладно, есть способ. Когда совсем невмочь будет, я тебя с Митей буду отпускать, по окрестностям помотаться. Митя – это его водитель личный был, на «Победе» ездил. Буду тебе пропуск выписывать, места у нас знаешь какие? Мы тут с Ольгой по юности-то все кусты пообломали. Кудинов сам из местных был, набросал мне карту и началось. Я старался не наглеть, хотя бы раз в неделю выезжать, ждал этого как праздника, к воротам за час бежал, Митя путевку оформит и вперед… Ты на самой реке-то был?

МАЛЬЧИК. Вот где пляж, это что?

МУЖЧИНА. Водохранилище это… Вот, а когда просто река… Митя мотор заглушит и спать, а я к реке, сяду, руки в воду опущу и так хорошо, спокойно становится. Как будто домой вернулся и нет вокруг ни зеков, ни котлована, а только блаженство студеное сквозь пальцы струится… Особенно мне одно место нравилось. На другой стороне утес, а на нем сосна притулилась. И смотрю я на эту сосну и думаю: вот дерево, прям как я… А я…