Еще перед этим, оставшийся вместо капитан-лейтенанта Мизугичи штурман Акамацу, хотя и приготовил оставшиеся 3 шлюпки и 2 фунэ, но так как сразу посадить на них весь состав было нельзя, он заявил об этом командиру роты поручику Сина, который приказал сначала спасаться некомбатантам. Штурман Акамацу, разделив всех людей, за исключением военных, на 3 части, рассадил их на 3 шлюпки и 1 фунэ (при этом 3 купца и 6 человек команды парохода остались на судне, позже им на фунэ удалось бежать и добраться до берега) и сам сел на одну из них; таким образом они добрались до «России»; оттуда им приказано было идти на «Громобой»; придя туда просили послать на «Киншю-Мару» шлюпки, но там, снова всех арестовали. К этому времени на «Киншю-Мару» оставались только военно-сухопутные чины. Командир роты, поручик Сина отдал приказание своим людям разделить участь судна и воины, без смущения выслушав это приказание, все вместе прокричали три раза банзай Его Величеству.

Офицеры, уничтожив секретные книги и карты, собрались в одном помещении, где приступили к прощальному пиршеству; в это время капитан судна Яги показывал неприятельскому офицеру помещения судна. Когда они дошли до каюты поручика Сина, то русский офицер, угрожая ружьями и револьверами, потребовал своза команды на русское судно. Хотя наши офицеры хотели было оказать сопротивление, но поручик Сина их остановил и, обратившись к неприятельскому офицеру, спросил его, что будет сделано с его подчиненными; получив ответ, что они будут взяты на русские суда, подумал, что, пожалуй, лучше будет подчиниться неприятелю для спасения жизней своих людей, того же мнения придерживались и прочие офицеры, и потому по настоянию неприятельского офицера вместе с капитаном судна Яги и прочими сел на шлюпки и отправился на крейсер «Россия». В это время он увидел, что по пароходу стреляют и хотя пытался было протестовать, но ничего не мог поделать.