ХАНС Не за что. Кстати, а что сказал пфальцграф?

ГОЛО Простите?

ХАНС Ваши люди получили согласие пфальцграфа?

ГОЛО На что?

ХАНС На смертный приговор?

ГОЛО У них создалось такое впечатление.

ХАНС Но что он сказал?

ГОЛО Дословно?

ХАНС Да, дословно.

ГОЛО Пфальцграф сказал, что с приговором можно обождать. Дескать, он сам будет судить, как только заживет его рана.

ХАНС Он оставляет приговор за собой?

ГОЛО Эта отсрочка — последняя непроизвольная судорога его неуправляемого чувства. Он будет благодарен нам за верность, если мы избавим его от этой муки.

ХАНС Я того же мнения.

ГОЛО Значит, судебное заседание начнется немедленно.

ХАНС Я возражаю. Сословный суд не вправе выносить приговор особе, подлежащей имперской юрисдикции, и вероятному наследнику, подлежащему имперской юрисдикции. Это дело императора.

ГОЛО Пфальцграф выносит приговор именем императора.

ХАНС Точно так.

ГОЛО Я выношу приговор именем пфальцграфа.

ХАНС Но не жене и ребенку пфальцграфа.

ГОЛО Это весьма формальный подход.

ХАНС Именно в наши дни, господин камергер, когда жизнь чревата нарушением порядка, формальности часто являются последней остановкой перед безудержным хаосом. Надежная охрана, строгая охрана, на это нечего возразить. Но не смертный приговор. Надеюсь, вы меня поняли. Впрочем, я, кажется, должен был упомянуть, что в канцелярии императора принято решение, согласно которому жизнь пфальцграфини неприкосновенна для всякого, кроме самого графа. А вот и пфальцграфиня.

Геновева с младенцем Горемиром. Ее костюм из первого акта за десять месяцев превратился в отрепья.

ХАНС Ведите свой процесс по старому обычаю, камергер. Но приговор вынесет только пфальцграф. Геновеве. Госпожа пфальцграфиня, надеюсь, вы и молодой господин в добром здравии?