МАРКУС Давай вернемся пока не поздно.

ГРЕГОР Нет, все равно будет вранье.

МАРКУС Доказательства не могут лгать.

ГРЕГОР Еще как могут. У меня есть собачка, левретка по кличке Мелимела. Давай забьем ее и вырежем заказанные внутренности.

МАРКУС Они заметят разницу.

ГРЕГОР Не заметят. Ни у кого не хватит духу приглядеться.

МАРКУС Но собака не заслужила смерти.

ГРЕГОР А Геновева?

МАРКУС Конечно заслужила, она ведь шлюха.

ГРЕГОР Братец ты мой, а ребенок? Хотел бы я быть таким же внебрачным сыном, как этот младенец. Весь замок знает, когда он родился. А родился он не два дня, а два месяца назад, то есть, от самого пфальцграфа. И знаю я эту служанку, которую заставили опрокинуть на белье спящей графини ведро куриной крови.

МАРКУС Это правда?

ГРЕГОР Как Бог свят.

МАРКУС Пускай. Но правда и то, что она спала со всем гарнизоном, с самым последним инвалидом вроде нас.

ГРЕГОР Ну, и как она в постели?

МАРКУС Только со мной не посмела, пусть бы только попробовала. И разве не факт, что по ночам она летает на метле к королю мавров Абофераму и пирует с ним нагишом, и на этих пирах они поклоняются какой-то кошке? Я считаю, что она безжалостно угнетает народ.

ГРЕГОР Раз так, мой честный Маркус, вернемся и покончим с ведьмой. Всего-то четырнадцать часов пешком. Туда и обратно.

МАРКУС Вот таким ты мне нравишься. Поверь, в этом мире может выжить только честный человек.

Оба уходят.

Зигфрид вздыхает и стонет, лежа на животе.

Грегор и Маркус снова появляются у рампы.

МАРКУС Слава богу, еще темно. Слышишь, как внизу журчит Зиммер?

ГРЕГОР Да, полноводная река.

МАРКУС Давай немного постоим на берегу.

ГРЕГОР Давай. Сталкивает его в оркестровую яму. Прощай, приятель, в политике всегда так.