Я расспрашивал про всех них миссис Уизерс, но она не желает разговаривать ни о чем, кроме своей службы в женском подразделении ВВС во время Второй мировой войны.

Я решил, что Джейн не дочь, а внучка миссис Уизерс. Миссис Уизерс семьдесят лет. Джейн — пятнадцать. Уверен, что так оно и есть.

Ночами я слышу шепот, доносящийся из других комнат, но не разбираю слов. Слышу шаги на лестнице, но выйти и разведать, что там, не отваживаюсь.

Второй голос. По мере того как смерть подступала к твоему отцу, он все чаще говорил о тебе, говорил с нежностью и недоумением. Я утешала его, внушая, что ты ушел из дома для того, чтобы заставить его тобой гордиться. Кажется, мне это удалось. Одной из последних его фраз было: «Хлопни его по спине за меня. Хлопни его за меня».

Первый голос. Я сделал замечательное открытие. Того лысого старика, который рано ложится, зовут Уизерс. Бенджамин Уизерс. Если это не случайное совпадение, то, значит, он их родственник.

Я спросил миссис Уизерс, как все обстоит на самом деле. Она налила себе джину и довольно долго молчала, перед тем как выпить. Потом взглянула на меня и сказала: «Ты мой любимчик. Я всегда хотела иметь любимчика, но у меня его никогда не было. А теперь есть».

Порою она прижимает меня к себе, словно родная мать.

Но я не забываю, что у меня есть мать, что моя мать — ты.

Второй голос. Иногда я спрашиваю себя: помнишь ли ты, что у тебя есть мать?

Первый голос. Кое-что произошло. Женщина, носящая красные платья, как-то раз остановила меня и пригласила к себе на чашку чая. Я пошел. Ее комната намного больше, чем я ожидал. Внутри — диваны и занавески, покрывала, накидки, коврики, и все стены обиты чем-то мягким, темно-синим.