Я думаю о тебе и гадаю, не заболел ли ты. Думаешь ли ты когда-нибудь обо мне, твоей матери? Хоть изредка? Вообще?

У тебя изменился адрес?

Подружился ты с кем-нибудь? С хорошим парнем? Или славной девушкой?

Вокруг так много хороших ребят и славных девушек. Пожалуйста, не связывайся с плохими. Ты можешь попасть из-за них в ужасную беду! Тебе было бы это отвратительно. Ты ведь такой разборчивый, такой щепетильный.

Я часто думаю о том, что хотела бы прожить остаток жизни вместе с тобой и твоей молодой женой. И чтобы она была тебе отличной женой, а я время от времени обедала с вами. Я сама бы с огромным удовольствием готовила обед, случись вам утомиться за долгий день — а я уверена, что так оно и будет.

Иногда я прогуливаюсь в горах и думаю о тебе. Думаю о тех временах, когда ты гулял в горах со своим отцом, запасшись бутербродами с сыром. Было же так? Вы сидели вдвоем на вершине и вместе ели мои бутерброды с сыром. Ты помнишь нашу шуточку — «ням-ням»? «Мы чертовски приятно прогулялись», — говаривал твой отец. «Ты хочешь сказать, у вас был хороший ням-ням», — отвечала я. И вы оба смеялись.

Милый мой. Я по тебе соскучилась. Я тебя родила. Где ты? Я написала тебе три месяца назад о смерти отца. Получил ли ты мое письмо?

Первый голос. Я вовсе не уверен, что мне нравятся жильцы этого дома — за исключением миссис Уизерс и ее дочери Джейн. Джейн — школьница, усердно занимающаяся уроками. Она не переставая грызет гранит науки. Это впечатляет. Сейчас такое встретишь не часто. Но я совсем не уверен насчет других жильцов.

Один из них — старик.

Тот, который старик, ложится рано. Он лысый. Другая — женщина, носит красные платья. Третий — еще один мужчина.

Он крупный. Много крупнее первого. Волосы у него черные. У него черные брови и черные волосы на пальцах рук.