Федор. Лещ, что ли?

Женька. И Лещ.

Федор. Чего ты о нем заботишься?

Женька. Все-таки, свой малый, учились вместе.

Федор. Лещ хоть и карьерист, а дурак. На хорошие места приходят не оттуда /показывает вверх/ — а вон-он оттуда /показывает куда-то вдаль/.

Женька. Так ведь ты оттуда и пришел!.. Старик, пойми — я ведь не из-за Леща.

Федор. А из-за кого?

Женька. Из-за тебя. Может., это единственный в твоей жизни случай! Фортуну нельзя отпускать. Вот я? например, давно упустил, теперь все. А ты должен зубами вцепиться…

Федор. Я мыло твое возьму, ладно?

Женька. Бери… /Пауза. / А чего, собственно, ты к ней так приклеился?

Федор. Хорошая девчонка.

Женька. Хороших девчонок пол-Москвы! А на юге ими пляж устелен, штабелями лежат!.. Кстати, почему эта хорошая девчонка в первый день знакомства намылилась с тобой на юг?

Федор. А ты, оказывается, моралист.

Женька. Ну, ты едешь, потому что хорошая девчонка. А она? Какая у нее идея?.. По-моему, на поверхности лежит.

Федор. А именно?

Женька. Кто она?

Федор. Лаборантка в НИИ.

Женька. А родители?

Федор. Мать одна.

Женька. Ясно. Больше ничего не надо. Итак — денег нет, профессии нет, перспектива нет.

Федор. Ну, и что?

Женька. А то, что сложа. Люди ползут вверх, со ступеньки на ступеньку, грызут гранит науки. А доберутся до первой площадочки — уже и жевать нечем: все зубы ушли на гранит. Но у баб, Федя, есть прекрасный обходный маневр: один штамп в документике, и ты на орбите.