Она.  Вот  смотрю  я  на  Вас...

Он.  Не  надо.  Не  надо  на  меня  смотреть.

Внезапно  он  срывается  с  места,  кидаясь  к  окну.  Ее  внимание  тоже  приковывается  к  окну,  в  этот  момент  она  кажется  тревожно  озадаченной.

Он.  Скрылся.

Она.  Кто  скрылся?

Он.  Он  глядел  в  окно...  Вы  что -  не видели?

Она. Кого  я  должна  была  видеть?

Он.  Я  не  знаю  -  кого.  Он  заглянул  и  скрылся.  Кругом  кусты.

Она.  Чуть  не  опрокинули  чашку.  Скорее  всего  Вам  показалось.

Он.  Мне?!  Нет,  галлюцинациями  я  не  страдаю.  (озадаченно  смотрит  на  нее.)

Пауза.

Она.  Ну,  если  и  заглянул  кто  в конце  концов -  какая  разница?   Тут  полно  всякого  жулья.    А зачем бы,  интересно,  я  Вас  нанимала?

Он (буравя  ее разоблачительным взглядом).   Сторож  на  то  и  сторож,  что  сторожит...

Она.  Вот  и  сторожите!   Когда  меня  нет.   Чайник,   наверно,   уже закипел.  (суетливо пихая  ему  в  руки  газету.)  Вот  Вам  газета.  

Она  уходит  за  чайником.  Он  блаженно  откидывается  на  спинку  стула,  вбирая  в  себя  тепло  дома;   быстро  подходит  к  печке,  прислонившись  к  ней,  греет   спину.   Услышав  ее  шаги,  возвращается  на  место.  Входит  она.

Она.  Я  надела  свитер  и  не  потому  что мне  холодно,  а  чтобы  Вы  ничего  не  подумали...

Он.  Что  не  подумал?

Она.  Не  знаю,  что  Вы  можете  подумать,  что  вообще  можно  подумать,  я  не  знаю...  Вот  что.   Я    человек  простой.  Я  очень  простой  открытый  человек.  Моя  жизнь  у  всех  на  виду.  И  всякие  там  закоулки  не  по мне.   Я  не  прячусь,   я  не  пытаюсь  что-то из  себя  изобразить,  я  одеваю  то,  что  хочу,  и  говорю  то,  что  хочу!..   Что  Вы  не пьете  чай?.. (с  подозрением взглянув  на  него.) Есть  хотите.  (Вставая.)   Кажется,  у  меня   была   рыба.