Дубравин. Трогательный ты парень! (Кашляет.) Вот видишь… Ну ладно! Главное ты осознал: я буду где-то на севере! Звонить оттуда трудно: метели, заносы… Ты понимаешь? Хочу подготовиться к съемкам фильма о белых медведях. Одновременно — встречи со зрителями. И тут, в вашей школе, я кое-что заверну… Чтобы Анна Сергеевна видела, что я полон энергии!

Слава. Значит, с четырех до семи! Гардеробщицы там — тетя Зина и тетя Валя. Я несколько раз спел для них в вестибюле. Вполголоса… И потом обходился без пропуска. Надеюсь, они не ушли на пенсию…

Дубравин. Трогательный ты парень! (Идет, потом возвращается.) Ты, кстати, не кури… Прошу тебя, Слава. Меня именно курение и погубило.

Слава. Вы что, давно начали?..

Дубравин. Давно-о!.. В юности всегда кажешься себе самому бессмертным. Все вдали: болезни и старость. А вообще-то с ними надо бороться именно в твоем возрасте. Это мое завещание. В случае чего… Понял?

Слава. Я буду приходить. С четырех до семи…

Кабинет директора школы. Звонок. Анисим Лукьянович снимает телефонную трубку.

Анисим Лукьянович. Да, просил позвонить… Ваша дочь Крылова Наташа?.. Из пятого «А»?.. Очень хорошая, красивая девочка. Но надо ее показать невропатологу: она часто плачет без всякой причины. Меня это очень волнует. Прошу вас… (Вешает трубку.)

Опять звонок.

(Снимает трубку.) Да, просил позвонить. Ваш сын Торопов Саша?.. Из девятого «В»?.. Очень хороший, красивый мальчик. Сочинения пишет прекрасно! Но, знаете, с математикой… Она ему, может быть, не пригодится… Я понимаю… Но это — гимнастика ума! И вообще, развитие требует. Я прошу обратить внимание. Все-таки девятый класс… Вы понимаете? Я очень волнуюсь. (Вешает трубку.) Что за странная манера завелась в школах: сперва называть фамилию, а потом уже имя? Торопов Саша… Почему? Мы же не говорим Лермонтов Михаил, а говорим — Михаил Лермонтов! До чего прилипчивы дурные привычки!