Дубравин. Взять хотя бы пример, близкий к моей сегодняшней жизни… Андрей Болконский и Анатоль Курагин лежали, как ты помнишь, на соседних операционных столах.

Слава. Но вам ведь операцию делать не собираются?

Дубравин. В среду утром… В среду, Славочка, все решится! Придут люди в белых халатах и принесут результаты исследования. Они будут обязательно улыбаться. И чем хуже будут результаты, тем улыбки будут шире, добрее… А что у них в руках — награда или приговор, — я никогда не узнаю.

Слава. Ну а если они придут и скажут: «Идите домой»?

Дубравин. Я пойду… Побегу! Полечу! (Нервно ходит, заложив руки за спину.)

Слава. И как раз в среду днем, после уроков, Боря и Вася решили устроить просмотр отснятого материала. Фильм о школе! О людях… Вы ведь мечтали?

Дубравин. Вчерашние мечты кажутся здесь, в этом учреждении, мечтами столетней давности. И даже вообще не мечтами… Мечта остается одна: чтобы в среду сказали — «Мы вас отпускаем!»

Слава. И как раз в этот день просмотр… Жизнь подбрасывает иногда совпадения почище, чем любая литература! Я это хотел вам сказать…

Дубравин. Да-а… Я обещал Анне Сергеевне в среду вернуться. И исследования под это число подгонял.

Слава. А ребята подгоняли просмотр!

Дубравин. Я всех тут замучил. Потому что… согласись: дольше интересоваться жизнью белых медведей было бы неестественно. Анечка бы просто мне не поверила. Пришлось бы все рассказать! Но если меня не выпишут…

Слава. Тогда выпишут в пятницу. Или в четверг!

Дубравин. Нет… Это для нее будет ужасно. Поверь: легче болеть самому, чем переносить трагедии близких. Раньше я не думал об этом. А теперь вот здесь… наблюдаю.

Слава (задумчиво). Я бы тоже, мне кажется… поделился своими годами с мамой.

Дубравин. Ты не имеешь на это права! Родители могут… Жены, мужья… А твоя доброта была бы жестокой…

Слава. Почему мы об этом разговорились? В среду, после уроков, будем встречать вас дома! И сразу поведем в школу…