А-а, да, да… Отопление включили… Давно не включали, всё лето, а теперь включили… Надо, чтобы в квартире было бы тепло… Отопление включили, надо же… Ни у кого, наверное, не включили, а у нас – включили… Хорошо, что включили… Теперь не замёрзнем… Господи, как холодно… Зуб на зуб не попадает… Как это я ходила в одном халате? Надо же, отопление включили… Отопление… надо же… три часа ночи… (Легла на диван, стучит зубами. Накрылась пледом, что-то бормочет).

СЛАВА собирает вещи в чемодан, тоже что-то негромко говорит.

СЛАВА (сам себе). Холодрыга какая… Почему не включают отопление… так долго… Хотят, чтобы все простудились, слегли с гриппом… Холод собачий, а они не включают отопление… Отопление… Ну, теперь-то, когда уже и не надо – станет тепло… А то было холодно… Включили отопление, надо же… Отопление…

ИРА. Отопление…

СЛАВА. Отопление…

ВМЕСТЕ. Отопление… Отопление… Отопление…

ИРА лежит на диване, СЛАВА собирает вещи. Листает тетрадки, вырывает какие-то странички.

Вода бежит по батареям. Где-то что-то капает, хлюпает. В одной батарее назойливо и надоедливо что-то бренчит, как будто туда, в воду, попал камешек или гвоздик.

ИРА плачет, смотрит на черепаху МАНЮ, которая, как только вода побежала по трубам, решилась высунуть любопытную голову и, увидев-услышав, что крики смолкли, опять принялась за капусту. Только хруст стоит.

ИРА. Манечка… Манюнечка… Манюшенька моя… не прячь, не прячь голову, моя ласточка… Ешь, ешь капустку, пока я тебя кормлю, ешь… Никто так тебя не будет любить и никто так тебя не будет кормить, как я тебя кормлю и как я тебя люблю… Никто, Манечка, ешь… Разве ж ты какого-то там мужского роду? Да никогда в жизни, враки это! Ты – женщина! Милая черепашка, черепёшка-лепёшка моя, черепусенька, черепашенция, черепочек ты мой глиняный, черепочек ты мой… Манюня, Маня, Манечка… Манюнечка… (Рыдает. Очень долго).