Пауза.

Понсия. Послушай, Ангустиас, что он тебе сказал, когда в первый раз подошел к окну?

Ангустиас. Ничего. Что он мог сказать. Так, поболтали о том о сем, чтобы только поддерживать разговор.

Мартирио. А странно в самом деле, что два человека, которые знать не знают друг друга, вдруг сходятся у окна и не успеют поговорить через решетку, они уже жених и невеста.

Ангустиас. Нет, меня это не удивило.

Амелия. А я не знаю, что бы со мной было.

Ангустиас. Да ничего особенного, ведь когда мужчина подходит к окну, он уже знает, что ты согласишься, – люди все выведывают и все переносят.

Мартирио. Хорошо, но ведь он должен тебе сказать, чего он хочет.

Ангустиас. Конечно!

Амелия (с любопытством). И как же он сказал?

Ангустиас. Очень просто: «Ты уже знаешь, что я закинул глаза на тебя. Мне нужна хорошая, скромная жена, и если ты согласна, я на тебе и женюсь».

Амелия. Меня стыд берет, когда про это говорят!

Ангустиас. Меня тоже, но надо через это пройти.

Понсия. А еще что-нибудь он сказал?

Ангустиас. Да, только он и говорил.

Мартирио. А ты?

Ангустиас. Я и слова вымолвить не могла. Чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Ведь я в первый раз была ночью с глазу на глаз с мужчиной.

Магдалена. Да еще с таким красивым.

Ангустиас. Да, он недурен.

Понсия. Это бывает и с людьми, которые уже пообтерлись и за словом в карман не лезут, а то и руки пускают в ход… Когда мой муж Эваристо Кургузый в первый раз пришел ко мне под окно… Ха-ха-ха!

Амелия. Что же у вас вышло?

Понсия. Было очень темно. Вижу, он подходит, а когда подошел, говорит: «Добрый вечер». – «Добрый вечер», – говорю, и оба мы больше ни гугу – так и стояли добрые полчаса, точно в рот воды набрали. Я вся потом покрылась. Потом Эваристо еще ближе придвинулся, навалился на решетку, как будто пролезть через нее захотел, да и говорит мне тихохонько: «Дай я тебя пощупаю!»