Бернарда. Вот для чего они приходят на похороны. (С любопытством.) О чем же они говорили?

Понсия. О Паке Росите. Вчера вечером ее мужа привязали к яслям, а ее посадили на круп лошади и увезли в оливковую рощу.

Бернарда. А она?

Понсия. Она с полным удовольствием. Говорят, ехала, заголя груди, а Максимилиано держал ее, как гитару. Ужас!

Бернарда. И чем же кончилось?

Понсия. Известно чем. Вернулись уж под утро. Пака Росита с распущенными волосами и с венком на голове.

Бернарда. Вот шлюха-то! В нашем селении она одна такая.

Понсия. Потому что не здешняя. Она издалека. И те мужчины, которые были с ней, тоже из пришлых. Здешние на это не способны.

Бернарда. Да, но они не прочь поглазеть и почесать языки. Для них это потеха – пальчики оближешь.

Понсия. Они еще много чего рассказывали.

Бернарда (с опаской, оглядываясь по сторонам). Что же, к примеру?

Понсия. Стыдно пересказывать.

Бернарда. И моя дочь все это слышала?

Понсия. Ясное дело!

Бернарда. В своих теток пошла; эти дуры дебелые так и млели, когда их улещал какой-нибудь враль. Сколько нужно мучений принять, сколько сил потратить, чтобы приучить детей вести себя как положено и не очень-то вольничать!

Понсия. Да ведь у тебя дочери уже на выданье! Они еще мало с тобой воюют. Ангустиас, должно, далеко за тридцать.

Бернарда. Тридцать девять исполнилось.

Понсия. Ну вот. А у нее до сих пор нет жениха…

Бернарда (в ярости). Ни у кого из них нет, и не надо! Обойдутся и без женихов.

Понсия. Я это не в обиду тебе сказала.

Бернарда. Тут во всей округе не сыщешь человека, который мог бы к ним подступиться. Здешние мужчины им не пара. Что же ты хочешь, чтобы я выдала их за каких-нибудь батраков?

Понсия. Тебе бы надо попытать счастья в другом селении.

Бернарда. Ну да, продать их на сторону!

Понсия. Нет, Бернарда, просто перебраться в другое место… Правда, в другом месте они считались бы бедными.