Дядя. Сколько раз я тебе говорил: не подслушивай.

Няня. Вот неблагодарность! Да, сеньор, я стояла за дверью, только не для слушанья, а чтоб поставить метлу вверх ногами. Метла вверх ногами – гость из дому, такая примета.

Входит Тетя.

Тетя. Ушел он?

Дядя. Да. (Выходит.)

Няня. Что, и этот к Росите сватается?

Тетя. Зачем ты говоришь о сватовстве? Ты не знаешь Роситу.

Няня. Зато я знаю тех, кто сватается.

Тетя. Моя племянница помолвлена.

Няня. Не заставляйте меня говорить, не заставляйте меня говорить, не заставляйте меня говорить, не заставляйте меня говорить!

Тетя. Ну и не говори.

Няня. Что ж, по-вашему, хорошо это, когда мужчина уезжает, а девушка жди его пятнадцать лет, да еще какая девушка! Ей пора замуж. Сил больше нет беречь все это – белье, накидки, мережки, кружева, скатерти да покрывала, расшитые гладью! Им бы давно износиться, а она и годов не замечает. Седая станет, а все будет пришивать атласные ленты к оборкам свадебной рубашки.

Тетя. Зачем ты суешься не в свое дело?

Няня (удивленно). Как так суюсь? Я во всем этом давно увязла.

Тетя. Я знаю, что она счастлива.

Няня. Ей так кажется. Вчера я с ней целый день простояла у цирка: ей показалось, что там один циркач на него похож.

Тетя. А он правда похож?

Няня. Он красивый, как молодой послушник на первой службе. Рад бы ваш племянник заиметь такую осанку, такую белую шею, такие усы! Ничуть они не похожи. У вас в семье нет красивых мужчин.

Тетя. Вот спасибо!

Няня. У вас все низенькие и немножко сутулые.

Тетя. Ты уж скажешь!

Няня. Чистая правда, сеньора. Просто Росите понравился этот циркач. Он и мне понравился, и вам бы понравился. А она как увидит что хорошее, про жениха и вспомнит. Так бы и завязала ей глаза. Столько на небо смотреть – и впрямь ослепнешь!