Тетя. Ладно, хватит. Говори, да не заговаривайся.

Няня. Что же, я ее не люблю, что ли?

Тетя. Иногда кажется, что не любишь.

Няня. Я бы за нее всю кровь отдала, я бы хлеба не ела для ее-то счастья.

Тетя (с силой). Все это болтовня! Одни слова!

Няня (кричит). И дела! Да, уж я-то доказала, и дела! Я ее больше люблю, чем вы.

Тетя. Ложь!

Няня (кричит). Правда!

Тетя. Не кричи на меня!

Няня (кричит). Для чего ж мне язык дан?

Тетя. Замолчи, грубиянка!

Няня. Сорок лет я у вас живу.

Тетя (почти плача). Можешь уходить.

Няня (очень громко). Слава богу, хоть вас не увижу!

Тетя (плача). Сейчас же вон из дома!

Няня (рыдает). Вон из дома!! (Идет, плача; в дверях что-то роняет.)

Обе плачут.

Пауза.

Тетя (отирает слезы, мягко). Что ты уронила?

Няня. Подставку для градусника в стиле Людовика Пятнадцатого.

Тетя. Да?

Няня. Да, сеньора.

Плачут.

Тетя. Зачем она тебе?

Няня. Росите на именины. (Подходит к Тете.)

Тетя (всхлипывая). Она такая красивая!

Няня (плачущим голосом). Она бархатная, и на ней фонтан из настоящих ракушек, а из фонтана течет вода. Рядом беседка, вся в розах, она из проволоки; вода в бассейне – из голубых хрусталиков, а ручей и есть сам градусник. Лужи вокруг нарисованы масляной краской, и там сидит соловей, весь расшит золотыми нитками. Я хотела, чтоб он был заводной и пел, но это нельзя.

Тетя. Нельзя.

Няня. Да ему и незачем петь. У нас в саду есть живые.

Тетя. Правда.

Пауза.

Зачем ты потратилась?

Няня (плача), Я для Роситы ничего не пожалею.

Тетя. Никто ее так не любит!

Няня. Вы ее больше любите.

Тетя. Нет. Ты ей дала свою кровь.