Няня. А вы ей отдали жизнь.

Тетя. Я это делала из долга, а ты – по доброте.

Няня (упрямо). Не говорите так!

Тетя. Ты доказала, что любишь ее сильнее.

Няня. Большое дело – кормить! Я прислуга. Вы мне платили.

Тетя. Ты всегда была своя в доме.

Няня. Я простая прислуга, давала, что могла, вот и все.

Тетя. Ты говоришь – все?

Няня. А разве не все?

Тетя (раздраженно). Как тебе не стыдно! Не могу я тебя слушать, уйду.

Няня (раздраженно). Я тоже уйду.

Быстро выходят в разные двери.

Тетя сталкивается у выхода с Дядей.

Дядя. Надоели вы друг другу. У вас и кружева превращаются в колючки.

Тетя. Ей бы только поставить на своем.

Дядя. Не объясняй, я все это знаю наизусть. А все-таки ты не можешь без нее обойтись. Вчера я слышал, как ты ей подробно рассказывала о наших денежных делах. Ты не умеешь себя поставить. С прислугой так не говорят.

Тетя. Она не прислуга.

Дядя (мягко). Хорошо, хорошо, не хочу с тобой спорить.

Тетя. Что же, со мной невозможно разговаривать?

Дядя. Нет, возможно, только я предпочитаю молчать.

Тетя. А в душе меня упрекаешь.

Дядя. Зачем ты так говоришь? Чтоб только не спорить, я готов сам стелить постель, чистить платье и ковры у себя в комнате.

Тетя. Ну, что ты прибедняешься? Все в этом доме только и думают о твоих вкусах и о твоем удобстве.

Дядя (мягко). Напротив, дорогая…

Тетя (серьезно). Нет, именно так. Вместо того чтобы плести кружева, я вожусь с твоими цветами. А что ты делаешь для меня?

Дядя. Прости. Приходит такое время, когда люди, прожившие вместе жизнь, ссорятся из-за пустяков. Наверно, это оживляет давно умершие чувства. Когда нам было двадцать лет, мы так не говорили друг с другом.

Тетя. Нет, когда нам было по двадцать, настежь распахивались окна…

Дядя. Холод врывался в комнату, и мы с ним играли.