Тетя (смеясь). Пойди посмотри, кто там.

На сцене тихо, слышно только, как постукивают коклюшки. Голос: «Рома-а-шка све-е-жа-ая!»

(Про себя.) Ромашки надо купить… Иногда нужно бывает… Вот когда что случится… тридцать семь… тридцать восемь…

Голос торговца издалека: «Рома-а-шка све-е-жа-ая!»

(Закалывает булавку.) И сорок.

Входит Племянник.

Племянник. Тетя!

Тетя (не глядя на него). Здравствуй, присаживайся, если хочешь. Росита ушла.

Племянник. С кем?

Тетя. С подружками.

Пауза.

(Смотрит на Племянника.) Что-нибудь случилось?

Племянник. Да.

Тетя. Кажется, я догадываюсь. Дай бог, чтоб ошиблась.

Племянник. Нет. Прочтите.

Тетя (читает). Так я и думала. Потому я и не хотела, чтоб вы часто встречались. Я знала, что рано или поздно ты должен будешь уехать туда, к родителям. А это не близко! Сорок дней только до Тукумана.

Племянник. Я не виноват, что люблю ее. Неужели вы думаете, что отъезд меня радует? Я хотел бы остаться здесь, потому и пришел.

Тетя. «Остаться! Остаться!» Твой долг – ехать. Там большое хозяйство, а отец уже стар. Вот я сама тебя гоню… Ты покинешь меня в большом горе. О Росите не хочу и думать. Ты вонзишь ей стрелу в сердце, стрелу с лиловыми лентами. Теперь она узнает, что шелк годится не только для вышиванья. Им вытирают слезы.

Племянник. Что же вы мне советуете?

Тетя. Уехать. Твой отец – мой брат. Здесь ты гуляешь, там – будешь работать.

Племянник. Я хотел бы…

Тетя. Жениться? Ты сошел с ума. Сперва устрой свое будущее. Увезти Роситу, да? Мы с дядей не разрешим.

Племянник. Я и сам слишком хорошо знаю, что это. невозможно. Только пусть Росита меня ждет. Ведь я скоро вернусь.

Тетя. Если там тебя не окрутит какая-нибудь красотка. И зачем я разрешила тебе за ней ухаживать! Моя девочка остается одна, в четырех стенах, а ты плывешь по морю, совсем свободный, плывешь по реке, скачешь по лимонным рощам, а она все тут, одна, изо дня в день, а ты – там, на коне, с ружьем, стреляешь фазанов.