Они въехали в поселок и проехали по улице мимо темных окон. Свет фар скользил по заборам и отражался в черных стеклах.

- Здесь, - сказали они.

Машина остановилась возле большого рубленного дома. Теперь нужно было проститься, на этот раз окончательно. Все долго молчали.

- Ну, что ж... - сказал Рогов. - Прощаемся?

- Чаю хотите? - неожиданно предложил маленький.

Рогов посмотрел на часы: к отбою он уже опоздал.

- Хочу, - сказал он.

Втроем они вошли в темный дом, за дверью слышался многоголосый храп.

Вспыхнул свет, осветил бревенчатую кухню с большой печью, от которой несло теплом; на веревке сушились портянки и носки, у печи шеренгой стояли сапоги.

- Садитесь, - пригласил маленький.

Рогов сел к дощатому столу, высокий достал термос и кружки и налил всем крепко заваренный чай. Маленький нарезал большими кусками хлеб, намазал сгущенным молоком. Было тихо.

- Я на шахте работал, тоже в общежитии жил, - сказал Рогов.

Они ели, посматривая на него, и не решаясь говорить.

- Сколько те балки? - спросил он.

- Какие? - не понял маленький.

- По которым вы бегали...

- Широкие. Двести миллиметров. - Высокий пальцами отмерил на столе расстояние.

- Двадцать сантиметров. - Рогов неодобрительно покачал головой: куда как широко.

- Да там по прямой шагов восемь или девять всего, - успокоил его маленький.

"Всего", - подумал Рогов и представил себя там, наверху: нет, лучше без судей и без правил играть с канадцами.

- А работать вы должны в поясах?

- Должны, - вяло ответил маленький, а высокий промолчал.

Рогов допил чай и посмотрел на часы. Пора, он встал.

- Может, переночуете? - тихо и без всякой надежды спросил маленький.

В тишине из-за стены глухо доносился храп. Мальчишки напряженно смотрели ему в лицо, ожидая ответа.