- Я уступлю вам кровать, - быстро сказал высокий.

- Мне рано вставать, - ответил Рогов в сомнении.

- У нас будильник, - торопливо сказал маленький.

Они повели его в соседнюю комнату, где было жарко и душно и стоял густой храп. Вспыхнул яркий свет. Рогов увидел просторное помещение, в котором было десять кроватей; на всех, кроме двух, спали люди.

- Зря зажгли, разбудите, - сказал Рогов, щурясь от света, но никто не проснулся.

Стены комнаты были оклеены журнальными картинками, фотографиями киноактрис, снимками хоккейных матчей. Он увидел и себя - на льду с кубком, поднятым над головой. Пахло прелой одеждой, мазутом, потом и было шумно от храпа. "Давно я не был в рабочих общежитиях", - подумал Рогов, ложась на кровать. И уже погружаясь в сон, он услышал шепот на соседней кровати:

- Никто и не поверит, что у нас Рогов ночевал. И не докажешь.

Он вспомнил о маленькой клюшке и маленьком ботинке с коньком, висящих на ветровом стекле. "Надо будет им отдать", - подумал он и уснул.

Его разбудили в шесть утра. Кроме мальчишек, в комнате все еще спали. Он вышел на улицу, плечи и спину охватил озноб. Было темно, холодно, туманно, в тумане чернели ближние дома. Рогов крепко потер щеки, чтобы прогнать сон, потом завел мотор, оставил его греться и вылез.

На парнях были теперь теплые ватные куртки, брезентовые брюки, заправленные в сапоги, монтажные пояса, к которым были приторочены каски, - рабочая одежда делала их, как форма хоккеистов, крупнее, чем они были на самом деле.

- До свидания, - сказал маленький. - Спасибо.

- И вам спасибо. - Рогов пожал им руки. - Пока...

- Вы теперь в Канаду поедете? - спросил высокий.

- Поеду, если возьмут.

- Вас возьмут, - убежденно сказал маленький.

- Возьмут, - подтвердил высокий.

- Ну, раз вы так уверены... - улыбнулся Рогов.

- Хоть раз бы съездить, - мечтательно и печально улыбнулся высокий.