Елена Алексеевна. Не мешай, Вадим. Выбери себе какое-нибудь место и посиди спокойно.

Вадим Антонович подчинился, выбрал стул в углу комнаты и продолжал, обращаясь уже к одной Ольге.

Вадим Антонович. А помните, Петр Никанорович, как вы забегали сюда пообедать, в таком вот пальтишке, а вот у этого окна вам ставили раскладушку, она так и называлась: Петина раскладушка. Запомни, Оля, эти слова и потом проверь. Запомнишь?

Зазвонил телефон.

– Иногда хочется подключить к телефону пленку с записью: «Вадим Антонович просит считать его несуществующим».

Елена Алексеевна. Подойди же!

Вадим Антонович. Сейчас он перестанет.

Но звонки продолжались.

– Иду, иду. Вот я уже беру трубку, вот я уже улыбаюсь, черт побери! (В трубку.) Слушаю вас… Петя? Лена, это Петр! Так мы ждем! Что?… Лена, он не может!

Елена Алексеевна. Как не может! Спроси почему.

Вадим Антонович. Лена спрашивает почему! То есть это мы спрашиваем почему!… У него конференция: это постоянно с ним происходит.

Елена Алексеевна. Скажи, пусть хоть покажется.

Вадим Антонович. Петр, ты хоть покажись! Все хотят тебя видеть!… Говорит, не может.

Елена Алексеевна. Какая досада!

Вадим Антонович. Какая досада! Ну что делать – беги. (Лене.) Он бежит. (Положил трубку.) Кто же будет есть мамонта!

Елена Алексеевна. Ты нехорошо говорил с ним. То, что вы друзья, еще не дает тебе права…

Вадим Антонович. Да, начинаешь понимать, как это важно: уменье все делать вовремя.

Елена Алексеевна. Что ты имеешь в виду?

Вадим Антонович. Я никогда не умел вовремя улыбнуться, отпустить невольный комплимент… Ведь впоследствии, через какое-то время, необходимость в этом отпала бы. Но зато тебя уже все уважают. И улыбаются уже тебе…

Елена. Господь с тобой! Ты считаешь, что это Петр улыбался?