Елена Алексеевна. Где один, там и две, где двое, там и трое, все так…

Ольга. Странно. Вы такая интересная женщина, а так унижаетесь. Что ни говорите, ваш супруг мрачный, нелюдимый человек. Вы совсем другая. Ведь я сама такая же, как и вы. Мне необходимо, чтобы вокруг были люди. Я не могу без людей. Я другой жизни не понимаю.

Елена Алексеевна. У тебя, наверно, в Свердловске много друзей?

Ольга. У меня со всеми хорошие отношения, я хорошо контачу. Но с кем-то дружить отдельно от всех – это я не люблю. Потому что тогда возникают секреты от других. А я за глаза ни о ком не говорю. Все равно дойдет до человека, только в искаженном виде. Я все в глаза говорю. Потому я и с вашими дочками не могу найти общий язык. Если бы нас связывала учеба или комсомольские дела – тогда все стало бы на свои места.

Елена Алексеевна. Кажется, мои злодейки пришли.

Вошли Аня, Галя и Реваз.

Елена Алексеевна. Почему вы не взяли Олю в кино? Прошу вас…

Галя. Будет сделано.

Елена Алексеевна. Теперь так. Приехал Петр.

Аня. Приехал Петр.

Галя. Его глаза…

Аня. Сияют. Лик его ужасен.

Галя. Движенья быстры. Он прекрасен.

Резо. Он весь, как божия гроза.

Теперь к приему гостя стали готовиться все члены семьи. Вадим Антонович вышел из своей комнаты уже в костюме, постоял, посмотрел и вдруг начал суетиться, бегать, поднял парусом скатерть, перестелил ее, сдвинул и снова раздвинул шторы. Жена смотрела на него с укором.

Вадим Антонович. Есть хочется.

Елена Алексеевна. Я пока могу что-нибудь тебе дать. Только не наедайся, скоро будем обедать.

Он стал шататься по комнатам, изображая предстоящий разговор.

Вадим Антонович. А где вам больше понравилось, Петр Никанорович? В Англии или во Франции? Но вам, наверно, надоели такие вопросы? А помните, как вы?… А помните, как мы?… Все помнит, подумать только! Нисколько не зазнался, просто поразительно! Смотрите, какой он скромный, смотрите, как он стесняется!