Вадим Антонович, подражая жене, восклицал:

– Спинки держите! Улыбаться, улыбаться! Головки красивые, девочки, не халтурьте! Гран батман жете и плие!

Елена Алексеевна. Вот сейчас ты хороший. Запомни, какой ты сейчас, и постарайся таким быть всегда.

Ольга перенесла свой стул к двери в прихожую и села там, чтобы никому не мешать.

Но Елена Алексеевна и здесь углядела ее и сказала укоризненно:

– Оля!

Ольга замотала головой, что ей, мол, очень хорошо, и не скучно, и все в порядке. Елена Алексеевна подтолкнула к ней мужа.

Вадим Антонович. Приглашаю.

Вадим Антонович стоял перед нею, ухмыляясь, как гуттаперчевый клоун, от уха до уха.

Ольга. Я не умею так!

Вадим Антонович. А мы будем так, как вы.

С ней Вадим Антонович плясал еще потешнее – делал вид, что швыряет через плечо один ботинок, потом другой ботинок, потом пиджак…

Галя и Аня, обе хмурые, вышли в прихожую и там о чем-то совещались.

Резо сидел рядом с Флорой. Оба были прижаты столом к стенке и выбираться оттуда не собирались.

Вадим Антонович проводил Ольгу к столу, усадил.

Ольга. Вы развеселились.

Вадим Антонович. Потому что я понял, в чем главная беда человечества. В пожизненной конкуренции. В детские годы – кто выше подпрыгнет, кто быстрее добежит. Потом – конкуренция по поводу служебных успехов и жизненных благ, то есть опять-таки кто выше подпрыгнет… Нет! Отметаю своды правил, условий и другой муры. На этом точку я поставил и с богом вышел из игры. Кто хочет – ловит, салит, тащит, кто хочет – бьется в стенку лбом. Отныне скромный и молчащий, поставил точку я на том.

Ольга. Елена Алексеевна говорит, что вы целиком зависите от своих настроений.

Вадим Антонович. Это она тебе говорила?

Ольга. Мне, а что?

Вадим Антонович. По какому же поводу? У вас был обо мне разговор?

Ольга. Был, а что?