Вадим Антонович. Что же она еще говорила?

Ольга. Зачем вы ставите меня в трудное положение, это говорилось не для передачи.

Вадим Антонович. Не хочешь, я у нее спрошу.

Ольга. Вот этого не надо делать. Получается, что она говорила мне, а я разболтала.

Вадим Антонович. А ты и так уже разболтала.

Ольга. Что вы, как маленький, ей-богу! Девчонки так выясняют, кто о ком что говорил.

Вадим Антонович. Но это моя жена. Интересно же мне знать, что обо мне говорит моя собственная жена.

Ольга. Ничего плохого о вас не говорилось, даю вам слово.

Вадим Антонович. А если плохого не говорилось, почему ты скрываешь?

Ольга. Я не скрываю, а просто неудобно.

Вадим Антонович. Тогда я все-таки спрошу у Елены Алексеевны.

Ольга. Ну, хорошо. Только дайте слово, что будете молчать.

Вадим Антонович. Даю слово.

Ольга. Ну, она, например, говорила, из-за чего у вас подавленное состояние. Из-за того, что вы не добились больших успехов в жизни, а другие добились.

Вадим Антонович. Что же, она права.

Ольга. Вот видите? Она вас понимает, она болеет за вас, разве это плохо? Я, кстати, тоже считаю, что это не причина для переживаний. Есть люди более способные, более удачливые, а есть менее.

Вадим Антонович. Значит, я менее.

Ольга. В каком-то смысле да.

Вадим Антонович. И это тебе говорила Елена Алексеевна?

Ольга. Это любой скажет. Даже у нас в училище. Надо знать, от кого можно требовать большего, а кого надо похвалить и за тройку. Зависть – это самое страшное чувство. Всегда найдется кому завидовать. Ну вот, я вижу, у вас опять испортилось настроение.

Вадим Антонович пошел в прихожую, стал одеваться.

– Куда! У вас же гости!

Вадим Антонович. Не у меня гости, а у вас гости.

Ольга. Да вы и нездоровы, для вас теперь самое опасное – холодный воздух. Елена Алексеевна!… Я скажу, что вы уходите.